?

Log in

No account? Create an account

верхний пост

Амиго!

Все, что Вам нужно знать о журнале и правилах его "употребления", под катом:

Read more...Collapse )

Спасибо! Приятного чтения!

...

«Старики сказывали – есть в Китае золотой клин. Клина чай там никакого нет, но земля, действительно, нам еще неизвестная. Уйду я, Маша, в Китай: поглядеть, как и что».

Алексей Толстой

«И вот мне приснилось, что сердце мое не болит,
Оно — колокольчик фарфоровый в желтом Китае
На пагоде пестрой… висит и приветно звенит,
В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

А тихая девушка в платье из красных шелков,
Где золотом вышиты осы, цветы и драконы,
С поджатыми ножками смотрит без мыслей и снов,
Внимательно слушая легкие, легкие звоны»

Николай Гумилёв

Apr. 4th, 2018

Читаю по работе старые журналы. Много интересного.

Советские китаеведы, например, еще в 1982 году вывели на чистую воду попытки Пекина манипулировать образом Великого Шёлкового пути в интересах своей "гегемонистской внешней политики". Причем сделали это с изяществом и образностью, свойственным эпохе.

Вот что пишет в статье «Был ли этот путь «шёлковым»?» т. Кузнецов В.С.

«Публикации в пропагандистском журнале «Китай» в 1979-80 гг. имеют целью вызвать у зарубежного читателя чувство признательности к китайским императорам, которые якобы были инициаторами установления мирных отношений со своими западными соседями, и, во-вторых, хотят убедить читателя, будто Китай с незапамятных времен присутствовал в Центральной Азии, которая составляла часть традиционного китайского понятия «Западный край». <…>

Однако эту дорогу, названную потом Шелковым путем, проложили отнюдь не мирные караваны, груженные китайскими тканями, а ханьские полчища, которые несли смерть и разрушения некитайскому населению Центральной Азии. <…>

Бань Чао назван в китайском журнале одним из тех, кто в 1 столетии нашей эры совершил поход по Шелковому пути, «быстро навёл порядок в государствах Запада», за что снискал "любовь и признательность местного населения". Поскольку журнал «Китай» умолчал о том, как Бань Чао «наводил порядок», восполним этот пробел сведениями из биографии ханьского конкистадора.

Едва он прибыл в государство Хотан, как тут же заманил к себе верховного жреца и отсек ему голову. Такими же головорезами, под стать Бань Чао, были его подручные. В ответ на просьбу Бань Чао прислать ему войска на подмогу, ханьский двор направил к нему Сюй Ганя, земляка Бань Чао, во главе отряда, набранного из помилованных уголовников. <…>

Авторы репортажей настойчиво внушают читателю представление о том, что без китайского присутствия в Центральной Азии местное населения якобы прозябало бы, не было бы развития в его социально-экономической жизни. Рисуется такая идиллическая картинка: караваны верблюдов и лошадей, навьюченных шелком, пересекали пыльное лессовое плато, будоражили тишину в Хэси и пробуждали дремавшую Таримскую впадину, а государство Шулэ процветало только благодаря Шелковому пути.

Вопреки этим розовым живописаниям в действительности все было иначе. Спокойную жизнь населения в Хэси будоражили не торговые караваны из Китая, а вторжения ханьской солдатни».

(Проблемы Дальнего Востока. 1982. № 3).

PS. Мои комментарии:
«Хэси» - это нынешняя Ганьсу. «Шулэ» - это Кашгар. В 2018 году журнал «Китай» продолжает публиковать всё те же репортажи. События двухтысячелетней давности остаются такими же, как были две тысячи лет назад. Но вместо "ханьской солдатни" нынче "сообщество общей судьбы" ...

памяти А.Е. Кожевникова

В новом номере "Известий Восточного института" вышел материал, посвященный памяти нашего декана, учителя и научного руководителя Александра Евгеньевича Кожевникова.


По ссылке можно посмотреть pdf-file в журнале: https://www.dvfu.ru/upload/medialibrary/d78/%D0%98%D0%B7%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%8F%20%D0%92%D0%98_%202017-4-36_13.pdf

но для удобства я также выложу текст у себя:

Читать дальшеCollapse )

Четвертая часть нашего "владивостокско-китайского проекта". Самая огненная.

Про индустрию греха в Миллионке. Владивосток, который мы потеряли )) Наша Россия с маджонгом и гейшами ))

https://magazeta.com/2018/03/haishenwei-4/

Про Макао в конце 1970-х


Дух настоящих путешествий - в дневниках и травелогах путешественников конца 19-начала 20 веков. Но для поклонников 1970-80-х - свидетельства этого времени тоже имеют особую прелесть.

Особенно если речь идет о любимом Макао.

Штудируя советские востоковедные журналы конца 1970-х, натолкнулся на весьма необычную статью. Путевые заметки "Несколько дней в Аомыне" от итальянского профессора Пьетро Коррадини. Чего они делали в журнале "Проблемы Дальнего Востока" (1978. № 2. С. 180-186) рядом с разоблачением идеологической несостоятельности маоизма и гегемонистских планов Пекина в Юго-Восточной Азии, непонятно. Но весьма увлекательно. Основные впечатления от статьи публикую ниже (курсивом и после многоточия - мои замечания):

Автор попал в Макао в 1976 году. Два года до того в Португалии произошла "революция гвоздик". Был свергнут авторитарный режим, начался процесс деколонизации в португальских владениях по всему миру - остатках некогда могучей лузитанской колониальной империи. В Макао же мало что изменилось.

Read more...Collapse )

На "Магазете" вышла третья часть нашего супер-проекта "Китайская история Владивостока".

На этот раз - подробный рассказ о том, чем китайские мигранты занимались, и почему экономическое развитие Владивостока было неотделимо от использования труда китайцев.

"Город, который построил Чжан": https://magazeta.com/2018/02/haishenwei-3/

Маленький анонс - в начале следующего месяца выйдет продолжение, про театры, бордели и опиумокурильни.

После двух месяцев зимней исследовательской спячки у меня начинается весеннее публикационное обострение.

Сегодня отметился колоночкой в "Коммерсанте" - "О культе личности Си Цзиньпина и его последствиях" (см. https://www.kommersant.ru/doc/3558866).

На выданье еще два текста в одной всеми любимой редакции лежит. Следите за обновлениями!

Feb. 4th, 2018

Вычитал в мемуарах Михаила Полторанина, бывшего вице-премьера и министра печати и информации.

Эпизод из 1980-х. Полторанин в качестве столичного журналиста беседует с первым секретарем Приморского крайкома партии Виктором Ломакиным. Удивляется, что несмотря на востребованность трансконтинентальных перевозок из АТР в Европу через дальневосточные порты и Транссиб, транспортная инфраструктура остается на примитивном уровне.

«От порта Находка, куда приходят контейнеры, до Транссиба проложена только одна колея. Там железнодорожные составы и заткнут пробкой весь транспортный поток.

Я поинтересовался у Ломакина, ставил ли он перед Москвой вопрос о выделении средств для срочной прокладки второй колеи между Находкой и Владивостоком. Расстояние там небольшое, можно управиться быстро.

Ломакин поднялся из-за стола и подозвал меня к большой карте Советского Союза, висевшей на стене.

- Конечно, ставил, - сказал он. – И о деньгах на реконструкцию угольных шахт тоже ставил – они у нас загибаются. Но один очень известный в Союзе партийный вельможа подвел меня в своем кабинете к такой же карте и говорит: «Вот видишь, Приморский край свисает мешком к Китаю. Перекроют китайцы верхушку мешка южнее Хабаровска, и плакали наши денежки. Средств не получишь».

..

Виктор Петрович Ломакин руководил краем в 1969-1984 годах. Кстати, тот самый Порт Восточный, о котором упоминает Полторанин, достроили как раз при Ломакине (что в общем-то вносит некое противоречие в изложенный им сюжет). Так что за достоверность не ручаюсь. Свидетельство эпохи, тем не менее.

Дальневосточные социологи изучают трансформации постперестроечного общества, опираясь на дальневосточную литературу.

...Основополагающий конституирующий элемент повседневности по А. Шюцу – трудовая деятельность. Дядя Боря из «Чемоданного романа» Л. Белоиван работает музыкантом похоронного оркестра, но в бытовом плане эта профессия, как выясняется, очень полезна. Она даёт возможность в трудные времена не только самому сносно существовать, но и обеспечивать сожительницу и даже подкармливать безработную соседку, в роли которой выступает лирическая героиня романа по имени Лора. Кроме того дядя Боря обучает ее нехитрому искусству производства самогона, а реализацию берет на себя. «Кроме дяди Бори, других источников пропитания у меня на тот период не наблюдалось, – признаётся Лора. – Работы же не было даже в перспективе» (речь идёт о начале 1990-х) [1, с. 55].

Отчаявшись найти постоянную работу, Лора из «Чемоданного романа» спекулирует на базаре обойным клеем, не испытывая восторга, но воспринимая это как инструмент выживания в сложный период: «Я покупала бустилат в пригородном сельмаге, везла его на базар в город В. и сбывала с прибылью 200%... Меня трижды хотели побить за монополизм и раз сто пятьдесят обозвали паршивой спекулянткой… Жизнь моя становилась всё сложнее, и я решила устроиться куда-нибудь журналисткой» [1, с. 62].

На этой ниве Лора неожиданно преуспела: «Меня взяли на работу в толстый еженедельник… Я начала получать зарплату, но тут в магазинах кончилась еда» [1, с. 58].

На помощь героине снова приходит сосед дядя Боря, трубач из похоронного оркестра. Потом совместно с японскими коллегами Лора снимает несколько документальных фильмов о реалиях современной России в духе журналистского расследования, выступая в роли технического продюсера, что приносит хороший заработок. Фильмы были посвящены таким актуальным темам, как наркобизнес, проституция, контрабанда оружия, морепродуктов и торговля автомобилями, угнанными с территории Японии.

По словам Лоры, последней темой она владела в совершенстве, поскольку «специфика города В. еще в начале девяностых была такова, что и я, и бывший муж, и практически все мои друзья, и друзья моих друзей, и друзья друзей друзей так или иначе хотя бы вскользь занимались торговлей японскими машинами, часть из которых – увы и ах – была нормально угнана с территории этой благословенной в своей наивности страны. Правда, к угонам приложили руку совсем другие люди, но что это меняет? – начало начал всегда и везде отягощено криминальной аурой, зато потом служит благотворительным целям и пополняет ряды налогоплательщиков» [1, 145–146].

Второй конституирующий элемент повседневности – специфическая уверенность в существовании мира, воздержание от сомнения в том, что этот мир может быть не таким, каким он является активно действующему индивиду. 1990-е годы отмечены массовой дезориентацией: привычный советский мир рушится, происходит то, что ещё недавно казалось в принципе невозможным, немыслимым. Лора из «Чемоданного романа» шокирована взрывом арсенала ТОФ во Владивостоке в 1992 г. «В один погожий вечер Тихоокеанский флот напал на мирное население, взорвав свой арсенал», – говорит она [1, с. 56].

Люди вынуждены каким-то образом приспосабливаться к новой реальности, искать точки опоры. И здесь мы переходим к таким признакам повседневности, как напряженное отношение к жизни и личностная определенность действующего индивида. В 1990-е гг. стали особенно востребованы активная жизненная позиция, инициативность, умение быстро адаптироваться к меняющимся условиям и использовать открывшиеся возможности.

«Ты – как кошка, всегда встаёшь на четыре лапы», – говорит подруга героине «Чемоданного романа». Это то самое качество, которое помогает Лоре в короткие сроки приходить в себя после пережитых потрясений и бесстрашно двигаться вперёд: «Ласточкина, скажи, что я кошка, и встану на четыре лапы!», – выла я, когда кто-то сжёг мой дом... Прошло четыре месяца, я заняла прорву денег у недоверчивых кредиторов и купила квартиру… А потом, когда мы с Хирумицу сняли пятый фильм, и удовлетворенные кредиторы отвалили от меня навсегда, Ласточкина сказала «Вот видишь» [1, c. 99]

Еще один элемент повседневности – особое переживание времени. В рассматриваемых произведениях время тесно переплетается с пространством, и ощущение времени во многом зависит от местонахождения героя.

Лора из «Чемоданного романа» характеризует Владивосток как «город моей мечты из него свалить» и годами «сидит на чемоданах» в предвкушении настоящей жизни, которая должна начаться, стоит только Лоре обосноваться в столице, покинув «небольшой турецкий городишко В.» [1, c. 18–19]. Но завершается роман неожиданно: «Я никогда отсюда не уеду», – заявляет Лора: окинув взглядом свою дальневосточную жизнь и созерцая из окна Босфор Восточный, она вдруг осознаёт, что это и есть её настоящее [1, c. 239].

..

Цитируется с сокращениями по работе: Волкова Е.С. Художественные произведения дальневосточных авторов как источник изучения повседневности 1990-х годов // Социально-политические реформы и трансформация повседневных структур в Тихоокеанской России 91985-2015 гг.) Владивосток. С. 71-77. Полная версия по ссылке: http://ihaefe.org/files/publications/full/rt-soc-85-15.pdf

Год назад, запуская проект "Мои наши", я говорил, что одной из целей проекта является то, что называется, возвращение памяти о моих предках и родственниках в жизнь. "Если чего-то нет в Интернете - этого не существует". В современных реалиях это так и есть. Гостя у родных в Артёме на новогодних праздниках, я натолкнулся на замечательное большое интервью своего деда Ивана Григорьевича, который умер десять лет назад. Интервью в газете "Артём" не было оцифровано и существовало только в архивных подшивках (и то не уверен), а также в ксерокопиях, которые сохранились у родных и близких. "Ужасное упущение", подумал я и потратил один из новогодних дней на то, чтобы оцифровать текст, подобрать фотографии и сопроводить все это своими небольшими страноведческо-родоведческими комментариями. И это, пожалуй, самое малое, что я могу сделать в память об одном из самых главных и важных людей в моей жизни. Впрочем, это только начало.

Текст под катом.

Read more...Collapse )

Profile

ivan_zuenko
ivan_zuenko
Я умею говорить по-русски!

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner