?

Log in

No account? Create an account

верхний пост

Амиго!

Все, что Вам нужно знать о журнале и правилах его "употребления", под катом:

Read more...Collapse )

Спасибо! Приятного чтения!

...

«Старики сказывали – есть в Китае золотой клин. Клина чай там никакого нет, но земля, действительно, нам еще неизвестная. Уйду я, Маша, в Китай: поглядеть, как и что».

Алексей Толстой

«И вот мне приснилось, что сердце мое не болит,
Оно — колокольчик фарфоровый в желтом Китае
На пагоде пестрой… висит и приветно звенит,
В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

А тихая девушка в платье из красных шелков,
Где золотом вышиты осы, цветы и драконы,
С поджатыми ножками смотрит без мыслей и снов,
Внимательно слушая легкие, легкие звоны»

Николай Гумилёв

про кинофестиваль-2019

Сегодня начинается фестиваль «Меридианы Тихого». Неделя, которую я проведу в кино.

Традиционно делаю упор на китайский кинематограф. Что же в этом году интересного.

Во-первых, целых два фильма Ван Сяошуая – одного из главных режиссёров «шестого поколения» (для меня на твёрдом третьем месте после Цзя Чжанкэ и Лоу Е).

Самое главное - 地久天长 (в русском прокате «Прощай, мой сын», но буквальный перевод названия – что-то типа «Небо и земля будут вечно»). Эпическое трёхчасовое полотно о жизни китайского общества в 1980-е. Те, кто читает мой телеграм-канал t.me/china80s, понимает, что такое я пропустить не могу даже если это будет в эстетике популярных нынче сериалов а-ля "Как молоды мы были..." Постараюсь сделать подробный исторический обзор по мотивам фильма, но в любом случае, лучше один раз посмотреть, чем сто раз прочитать. Тем более два «Серебряных медведя» и номинация на «Золотого медведя» на Берлинском кинофестивале.

Второй фильм – документалка 我的镜头 (в русском прокате «Китайский портрет», дословно: «Мой объектив»). Подозреваю, что будет много слоу-мо и застывших многофигурных композиций а-ля первые кадры фильма «Натюрморт» Цзя Чжанкэ. Неона, китайской деревни, поездов 和谐号 и сцен совместного принятия пищи. Даже если всё это будет ужасно предсказуемо, сходить все равно стоит.

Во-вторых, новый фильм самого депрессивного китайского режиссёра Дяо Инаня* - 南方车站的聚会 (в русском прокате «Озеро диких гусей», буквальный перевод «Встреча на железнодорожной станции на юге»).

* если не считать Ху Бо, который покончил жизнь самоубийством после того, как снял свой первый и единственный шедевр «Слон сидит неподвижно» - невыносимо тоскливое роуд-муви о путешествии из Шицзячжуана в Маньчжоули

Дяо Инань не снимал ничего после того, как пять лет назад выпустил «Чёрный уголь, тонкий лёд» - нуар о жизни в депрессивных моногородах провинции Хэйлунцзян. Действие нового фильма разворачивается в провинции Хубэй и вроде как даже все диалоги будут исключительно на уханьском диалекте (что дико интересно само по себе), но менее мрачно вряд ли будет. Впрочем, мы Дяо Инаня за это и любим. Фильм участвовал в Каннском фестивале и получил хорошие отзывы.

В-третьих, это сразу две программы независимой китайской анимации. Ретроспектива творческого дуэта Чэнь Си и Ань Сюй, а также сборник молодых аниматоров с работами, синопсис которых выглядит ещё более мрачно, чем фильмы Дяо Инаня (например, мультфильм «Обезьяна» - описание «Одна из трёх обезьян умирает»).

Впрочем, есть и жизнеутверждающие сюжеты. Например, «Игра мацзян в затруднении - все ждут, когда появится последний игрок. Троим участникам остается только ждать и молча лить слезы. Однако, они верят, что четвертый игрок придет, и смотрят на небо в ожидании чуда».

Четвёртый игрок, безусловно, придёт. Иначе какой во всём этом смысл?

.
PS. На фестиваль хожу года с 2004-го. ЖЖ веду с 2011-го. За предыдущие восемь лет накопилось множество превью и отчётов о просмотренных на фестивале фильмах - доступны по тегу "кино", личные записи 2012-2014 годов тотально под замком "for friends only", разблокировать что-то лень.

Отдельно кину ссылку только на отчёт о прошлогоднем походе на фест, где удалось посмотреть последний на данный момент фильм моего любимого Цзя Чжанкэ: https://ivan-zuenko.livejournal.com/198091.html

И весьма недурный и не потерявший актуальности конспект трёхлетней давности о том, что же такое "эволюция реализма в китайском кино": https://ivan-zuenko.livejournal.com/176018.html

Sep. 8th, 2019

Бессмысленность российско-китайских научных конференций нарастает пропорционально развитию партнёрских отношений между нашими странами.

Услышать что-то новое, содержательное и тем паче оригинальное на подобных мероприятиях уже давно практически невозможно. Особенно на пленарных заседаниях, где цена слова повышается вслед за статусом докладчиков.

И вот почему так происходит. Китайцы уже давно не говорят ничего, кроме своих мантр про «Пояс и Путь» и «Новую эпоху» (насколько они в это верят – вопрос другой, причём ответа на него у меня нет). Справедливости ради, иногда китайские докладчики отмечают, что «вместе с тем имеются и отдельные проблемы», и даже их перечисляют. Как китайцы любят: по пунктам и подпунктам. Обычно во всём виноваты разница в менталитете, российские СМИ и – в последнее время особенно часто – Америка, которая и есть корень всех зол.

На этом тоскливо-позитивном фоне говорить что-то вне пропагандистских мантр сложно, да и незачем. В лучшем случае пожмут плечами, тоже мне Дон Кихот нашёлся. В худшем случае обвинят, что «льёшь воду на мельницу врагов стратегического союза России и Китая» (реальная цитата) и так далее.

А рушить своим маленьким глупеньким докладом великую дружбу великих держав действительно не хочется. Дуть в дудку китайской пропаганды, впрочем, тоже.

Если конференция за китайские деньги, то докладчики чисто по-человечески не хотят обижать хозяев (а может просто боятся, что больше не позовут). Во всех случаях слишком много откровенностей никто себе не позволяет – «сор из избы» выносить никто не любит. Формат «вопросов–ответов», а следовательно, и дискуссии, на российско-китайских мероприятиях отсутствует как явление.

И получается сплошное «учи меня искусству быть смирным», как поётся в песне из альбома группы «Аквариум» 1983 года «Радио Африка».

Цикл статей о китайском профессиональном спорте для журнала «Известия Восточного института» продолжается.

Новая статья – про китайский баскетбол. Длинная и хорошая.

Выделяю три фактора успеха китайского баскетбола: массовость, интерес к НБА / роль личности Яо Мина, полиэтничность.

На фоне нынешних событий интересно вспомнить, что среди китайских баскетболистов удивительно много представителей нацменьшинств. Среди супер-звёзд эпохи «до Яо Мина» монгол Менге Батыр и уйгур Адильжан Сулейман. В 2017 году команда из Урумчи выиграла Суперлигу – феноменальное достижение для команды из периферии в условиях китайского профессионального спорта. И, кстати, одно из немногих реальных достижений политики 各族人民一家亲.

Капитаном команды был кыргыз Кыраанбек Макен уулу, а тренером – всё тот же легендарный Адильжан. Самый звёздный молодой игрок в китайском баскетболе сейчас – уйгур Абдусалам Абдулрашид. Так что речь идёт не о единичных случаях, а о системе. В такой зависящей от антропометрии игре как баскетбол, полиэтничность КНР была однозначно плюсом и конкурентным преимуществом перед соседями по АТР, где корейцы и японцы могли рассчитывать только на себя. Хотя вот недавно «Спортс.ру» писал про 235-сантиметрового офицера Народной армии КНДР Ри Мёнхуна.

В Китае был аналог – 228-сантиметровый полковник НОАК Му Течжи, доминировавший в азиатском баскетболе в 80-е. Но это немного другая история, я о ней писал у себя в канале.

про интерес к Китаю

Из одной дружественной московской редакции прислали прекрасное.

Реальный разговор журналиста и редактора:

- Пишут, что Ли Пэн умер. Может дадим про это материал? Личность всё-таки известная.

- О да! Обязательно! Русскому читателю это точно будет интересно!

- Ну, возможно, не то, чтобы прямо всем интересно…

- Нет-нет, что ты! Жан-Мари Ле Пен в своё время чуть не стал президентом Франции!

- Гм. Это не французский Ле Пен. Это китайский Ли Пэн. Он десять лет был премьер-министром КНР.

- Китайский? А, не, тогда не надо. Его никто не знает.

В фэйсбуке меня спросили, а я в ответ написал целый пост.

Итак, почему нынешние выпускники-китаисты не особо хотят ехать в Китай? Или, как минимум, хотят туда ехать не так сильно, как лет десять назад?

(Разумеется, не берём в расчёт китайскую магистратуру, куда, как раз-таки, едут массово, но воспринимают это как способ ещё на несколько лет оттянуть принятие решения о собственном будущем, ещё и за счёт китайских налогоплательщиков и с бонусами в виде интернациональных вечеринок. И, как показывает практика, в основном возвращаются домой, или же едут с кем-нибудь с тех самых вечеринок дальше, но не в Китай).

Так вот. На эту тему много думал, разговаривал и читал «Инстаграм».

Мнения разные, но их можно сгруппировать на две группы: рациональные и не очень.

Рациональные. Как сказал один мой бывший студент, «А куда ехать-то?»

Как ни парадоксально, он прав. В последние лет пять едва ли не единственным рабочим вариантом было поехать трудиться «тичером» - выдавать себя за канадца и заниматься с китайчатами в детском садике. Но в свете недавнего ужесточения административно-миграционного режима ехать сейчас тичером - это занятие для рисковых или, говоря проще, безалаберных людей.

А есть ли альтернатива для выпускника? Бизнес не то, чтобы прёт - особенно после падения рубля. Многие ниши просто заняты выпускниками предыдущих поколений. Когда и учили получше, и людей готовы были брать на вырост, да и опыт поднакопился. К тому же существуют законодательные ограничения для найма иностранцев без опыта работа. В общем, перепроизводство китаистов есть (о качестве среднестатистического выпускника скромно умолчим), а массового спроса на их услуги в Китае нет.

Есть и не очень рациональные причины. Со слов другого выпускника, «многим Китай не заходит».

Да, это похоже на правду. «Не зашло», «не нравится», «раздражает», «не моё». Подобные чувства знакомы и моему поколению, в Китай поуехавшему более-менее массово, но разница в том, что мы брали и ехали, а нынешнее поколение – гораздо более ориентированное на личностное развитие и не такое прагматичное – считает, что если душа не лежит, то лучше и не надо.

Поэтому и совершенно спокойно забывают про Китай уходят работать фотографами, блогерами, хэндикрафтерами, бартендерами, кондитерами, арт-кураторами и вполне себя хорошо чувствуют. Может быть даже лучше, чем те, кто, уехав в Китай после выпуска, через десять лет таки возвращается в родную страну как в чужую галактику и не знает, куда себя деть...

Заметим, что за скобками я оставляю те проблемы, которые заботят меня лично: дороговизну, плохую экологию, рост ксенофобских настроений, возведённый в абсолют консумеризм современного китайского общества. Не значит, что этого нет, но сегодняшние выпускники об этом почти не говорят. А пост-то именно про них.

Сегодня значимый для меня день. Выпускается последний курс, к которому я имел отношение как преподаватель ДВФУ. По этому поводу даже обновить хэштэг #университет не грех; всё-таки этот блог начинался как блог университетского препода.

Ребята-выпускники - молодцы. На выпускном как на похоронах: или "хорошо", или "никак".

Так что обратимся к абитуре.

Вот намедни узнал, какая специальность в ДВФУ требует наибольшего балла по ЕГЭ для поступления на бюджет.

Это…
Read more...Collapse )

из тюменских дневников

Шестой день в Тюмени. Записываю короткие впечатления. Вот, например:

"Тюмень – город удивительной игры с идентичностью.

Скажем, Тюмень гордится тем, что она – «первый русский город в Сибири» (да, на год старше Тобольска, гораздо более старого на вид). В аэропорту встречает баннер «В Сибири по своей воле». Этому же сюжету посвящена половина местной сувенирки.
Однако. Ни с Новосибирском, ни с Красноярском за почётное звание «столицы Сибири» город не спорит. Сибиряками себя местные не называют и, как мне показалось, удивляются на расспросы о своей сибирской сущности. Тюмень – даром, что находится прямо посреди Евразии – вполне разделяет киплинговскую дихотомию по поводу «Востока» и «Запада». Для неё Сибирь - это «Восток», а значит, что-то азиатское, ордынское, глухое и дикое. Тюмень же видит себя Европой, и Сибирь тут далеко на востоке – не столько в географическом, сколько в идеологическом плане.

Тем более, что Тюмень входит не в Сибирский, а в Уральский федеральный округ, и, например, футбольные команды играют в зоне «Урал-Поволжье», а не «Восток».

Впрочем, и Урал для Тюмени, очевидно, недостаточно европейский. Екатеринбург воспринимается как соперник, но не за звание «столицы Урала», а просто так, как приятный и благоустроенный город. Уральцами себя вроде бы тоже никто не называет.
Казалось бы, это промежуточное положение может быть отражено в особой «субрегиональной идентичности». Как, допустим, Забайкалье, которое и не Сибирь, и не ДВ. И в принципе, такой термин есть – Зауралье. Даже точнее: Северное Зауралье (южное, очевидно, это Курганская область). Однако окромя названия Аграрного университета Северного Зауралья я этот термин нигде не встречал, а местные факт принадлежности к какому-то сомнительному «Северному Зауралью» и вовсе отрицают.

Вот и получается, что Тюмень – вне макрорегиональных идентичностей. И не Сибирь, и не Урал, и не Зауралье, и не Предсибирье. Город на стыке всего, деконструирующий воображаемые концепты и не ощущающий потребностью быть частью чего-либо большого.

А вот на «столицу российского нефтегаза» никто пока не обижался. Хотя собственно газа и нефти в самой Тюмени нет. Такой вот парадокс".

"В 1950—1970-е гг. Cеверо-Восточный Китай находился в авангарде индустриализации страны. Но былое преимущество периода командно-распределительной системы превратилось в недостаток при переходе национального хозяйства к рынку. К концу XX в. регион стал местом концентрации крупных заводов тяжёлой промышленности, которые либо устарели и требовали больших вложений для своей модернизации, либо оказались избыточными в процессе преобразования экономики страны. Такие районы есть во многих промышленно развитых государствах, включая Россию. В западном общественно-политическом и научном языке они чаще всего именуются «ржавым поясом» (rust belt), в китайском — «старопромышленной базой».

«Северо-восточная старопромышленная база» интересна своими особыми характеристиками: большими размерами моногородов ресурсного типа (несколько миллионников); широким географическим охватом и высокой концентрацией устаревшей промышленной инфраструктуры; своей принадлежностью государству и — соответственно — опасностью политизации любых радикальных реформ старых заводов; зависимостью благосостояния миллионов людей от индустрий «ржавого пояса»; особой экономической культурой: символическими ассоциациями с быстрым экономическим взлётом прошлых лет и притязаниями с мест на государственную опеку убыточных предприятий с отсылкой к прежним заслугам.

В 2003 г. Пекин официально объявил о политике возрождения старопромышленной базы Китая с акцентом на северо-восточные провинции. И в КНР, и за рубежом не сомневались в успехе начинания. Однако вплоть до сегодняшнего дня задача «подтягивания» Северо-Востока до уровня развитых восточных провинций не потеряла своей актуальности.

Как показывают исследования, стратегия возрождения старопромышленной базы Северо-Востока не стала объектом масштабного финансирования Пекином. Налоговые преференции и административные послабления для Северо-Востока оказывались недолговечными и через несколько лет после их принятия распределялись на другие районы Китая. Пекинские чиновники были уверены: ключевые проблемы региональной экономики лежат в плоскости мышления местных элит, и достаточно навязать им передовую систему ценностей, чтобы подстегнуть социально-экономическое развитие. Местные власти оказались в сложной ситуации: с одной стороны, усилились требования Центра по ускоренному проведению реформ госсектора, с другой — быстрый перевод старых заводов на рыночные рельсы был невозможен из за угрозы социальных потрясений. В связи с этим реализация политики возрождения Северо-Востока сопровождалась фальсификацией отчётности, коррупцией (которая явилась не только средством обогащения, но способом обхода рыночных правил), игнорированием директив Пекина, ростом долгов местных правительств.

Положение Северо-Восточного Китая в начале нового столетия остаётся противоречивым. Нельзя сказать, что регион застыл и не может развиваться под давлением неконкурентоспособного госсектора, бременем моногородов и лавиной социальных проблем. Наблюдаются очевидные изменения: сократилась доля госсектора, некоторые моногорода нашли успешные пути для перепрофилирования местной экономики, получила развитие система социального обеспечения. Однако исследование показало, что проблемы Северо-Востока были обусловлены не конъюнктурными, а фундаментальными факторами: зависимостью экономики от траектории развития на индустриальный госсектор, периферийным географическим положением и ограниченностью внешнеэкономических связей с Россией и КНДР (в сравнении со связями южных и восточных провинций с Японией, Южной Кореей и Тайванем). В связи с этим стратегия возрождения старопромышленной базы Северо-Восточного Китая с самого начала была обречена на скромные результаты".

..

Монография о современной истории Дунбэя, подготовленная командой молодых китаистов Института истории, археологии и этнографии Дальневосточного отделения РАН, доступна в электронном формате: http://ihaefe.org/files/publications/full/svk-5.pdf

Без мантр китайской пропаганды. Абсолютно бесплатно, без смс и регистрации ))

про гонконгское кино

Середина лета выдалось плодотворным на добротные тексты.

Вот намедни опубликовали в журнале "Профиль" мою статью про кризис гонконгского кинематографа как отражение тех процессов, которые происходят с Гонконгом.

Текст, можно сказать, личный. Давно задуманный. Надеюсь, понравится: https://profile.ru/culture/movie/sostoyanie-gonkongskogo-kinematografa-kak-otrazhenie-proisxodyashhix-s-gorodom-peremen-151387

Но вообще, пора отдыхать. Предвкушаю паузу: и по публичным текстам, и по постам в ЖЖ. Вернусь с новыми силами ))

Profile

ivan_zuenko
ivan_zuenko
Я умею говорить по-русски!

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner